— Чтобы она с вами увиделась — никогда! — глухо отвечала Анжелика Сигизмундовна.
Князь наклонился к ее уху и своим обычным, насмешливым, холодным тоном произнес:
— К чему такая злоба против меня? Она могла натолкнуться на другого… Если я, сам того не зная, разрушил какие-нибудь другие планы, то я готов исправить ошибку.
— Вы подлец! — отвечала ему она, не возвышая голоса.
— Совсем нет, — сказал он, показывая свои белье зубы, — так как если я и знал, что она ваша дочь, то не сказал ей, кто ее мать.
Он раскланялся и отошел шага на два.
Анжель отшатнулась от него, как ужаленная, но ни слова не ответила и увлекла за собою свою дочь, которая слышала весь этот негромкий разговор и готова была, видимо, умереть от стыда и отчаяния.
Не успели обе женщины отойти на несколько шагов как несчастная Ирена потеряла сознание и упала бы на пол, если бы доктор Звездич, следивший за ней, не поддержал бы ее.
Из груди Анжелики Сигизмундовны вырвался глухой стон, похожий на крик дикого зверя, защищающего своих детенышей.
— Она умирает! — воскликнула она.