Ее глаза сверкали. Она обжигала его взглядом: он чувствовал у своего лица ее горячее дыхание, так как при последних словах она наклонилась к нему совсем близко; ее руки нервно сжимали его пальцы.
— Я твоя, понимаешь ли ты, я твоя, я хочу быть твоей!..
Вся кровь бросилась ему в голову.
Он понял и с неудержимым порывом страсти сжал се в своих объятиях.
Губы их слились в первом горячем, страстном, грешном поцелуе…
Бледный, с потухшим взглядом, с дрожащей нижней челюстью стоял он перед ней, сидевшей на диване с поникшей головой и с опущенными на колени руками.
— Простишь ли ты меня, моя ненаглядная, мое роковое увлечение? Простишь ли мне то, что я воспользовался твоим нервным состоянием и вместо того, чтобы удержать тебя, сам…
Она быстро подняла на него глаза, они горели теперь каким-то мягким светом.
— Не нам винить себя… нас довели до того… Я знала, зачем я шла… Это единственный путь к победе… над деспотами…
— Но ты можешь раскаяться и обвинить меня?