— Он едет, по его словам, со мной через две недели.
— Значит, все кончено… А ты, ты говоришь о победе! — прошептал он.
Этот шепот был шепотом отчаяния.
— Ничего не значит, и ничего не кончено, ведь я же здесь, у тебя.
— Что же из этого? — растерянно спросил он.
— Значит, я твоя, твоей поеду за границу, твоею вернусь, и вернусь скоро.
— Но он… — начал было Виктор Аркадьевич.
— Он палач… но я… я не жертва! — не дав ему договорить, вскрикнула она. — Я связана лишь словом, которое вымолила у меня сестра, — не оказывать решительного сопротивления отцу, пока я нахожусь под кровлей дома ее и ее мужа. Когда же мы с ним останемся вдвоем, то поборемся.
— И ты надеешься? — робко спросил он.
— Не надеюсь, я уверена. Ему не останется выбора, когда придется выбирать из двух зол. Он выберет, по его мнению, меньшее — наш брак, а не позор его имени… Для этого я и пришла сюда…