По штемпелю оно пришло из Москвы, но адреса своего она не сообщила, и кроме того, в нем была приписка Неелова, которая нагнала на старика Селезнева скорбное раздумье.
«Между вашей дочерью и мною не существует тайн, — писал он между прочим, — то, что вы предпримите относительно меня, то, значит, предпримите и относительно ее».
В переводе это значило:
«Если вы не предложите таких условий, какие мне понравятся, то дочери вам не видать. Я держу ее в руках, и без моей воли она ни на что не решится».
«Кто знает, замужем ли она за ним», — думал с горечью Аркадий Семенович.
В письме дочь ничего не говорила о браке, и подписано оно было просто: «Люба».
Содержание его исчерпывалось объяснением ее поступка и просьбой пощадить ее и простить.
По совещанию с Екатериной Николаевной, Аркадий Семенович дал знать Долинскому, который не замедлил явиться.
Снова собрался совет из отца, матери, брата, Елизаветы Петровны и Долинского.
— Они, несомненно, в Москве, или под Москвой… — сказал Сергей Павлович.