На другой же день после первого допроса обвиняемого судебный следователь вызвал к себе для допроса обоих Алфимовых, назначив, однако, им разные дни.
Первым по повестке вызывался Корнилий Потапович, а через день после него был назначен допрос Ивана Корнильевича.
Старик Алфимов вкратце рассказал историю обнаружения растраты, о его предложении Сиротинину выдать ему обязательство на растраченную сумму, обеспечив его всем своим имуществом, и оставить занятия в конторе без суда, и отказ Дмитрия Павловича от этого.
— Я не ожидал от него такой наглости и закоснелости, — заключил он.
— А, быть может, это только доказывает, что он не виноват? — уронил следователь.
Корнилий Потапович посмотрел на него вопросительно-недоумевающим взглядом.
— Если бы не полная очевидность его вины, господин следователь, я сам первый бы готов был стоять за него горой.
— Вследствие чего?
— А вследствие того, что до момента обнаружения растраты считал его честнейшим и аккуратнейшим из моих служащих. Он с такою точностью и идеальной честностью исполнял несколько моих провинциальных поручений, что я стал верить в него, как в самого себя.
— И эти поручения были связаны с находившимися у него на руках денежными суммами?