— Ужели нельзя этого избежать?
— Отчего же, можно… Но лучше сделать это, так как ты тогда сразу покоришь и ее, и его в свою пользу… Иначе дело может разыграться иначе и, кто знает, что ты не начнешь путаться на вторичном допросе, и, в конце концов, следователь тебя так прижмет к стене, что ты принужден будешь сознаться…
— Боже, неужели он еще второй раз может меня потребовать?
— Второй, третий, десятый… Сколько раз захочет.
— Это пытка!
— Ты на первом-то допросе вел себя как я тебя учил?
— Да… Говорил «да», «нет», «не знаю», «не помню». Но мне было так тяжело.
Иван Корнильевич вздохнул.
— Так и продолжай… А что до тяжести, то «любил кататься, люби и саночки возить». Зато потом, может быть, будешь кататься с Елизаветой Петровной Дубянской.
— Кабы твоими устами…