Сначала его бесили разные мелочи, но чем дальше, тем он все более и более возмущался.
«Почему, например, она не ставила его кресла к письменному столу?
Что это за страсть читать его книги и загибать в них углы? И к чему, наконец, она на его пальто и брюки навешает своих юбок и капотов, почему не вбить еще лишний гвоздь, а то ему приходится рыться в целом ворохе юбок, чтобы достать свой пиджак».
Приходится переносить кухонную вонь, тяжелый запах перегорелого масла, смердящее шипенье лука, хлебные крошки на ковре, на всей мебели нитки и разные обрезки.
Его уютные комнаты поставлены вверх дном.
А по тем дням, когда мыли белье — просто хоть вон беги!
Появлялась тогда безобразная поденщица с жилистыми руками и не менее жилистыми ногами.
И что за необходимость класть гладильную доску на письменный стол и повсюду громоздить сырое белье.
Его приводили в отчаяние и ужас поток воды на полу, тяжелый запах щелока, пар от белья, покрывающий его картины.
Его раздражали эти ежедневные неприятности, его бесило отсутствие приятелей, которых стесняла женщина.