Сабиров слушал старика с лихорадочным вниманием.
— Если бы я мог предугадать случившееся, я никогда бы не взял ее в К., и вы бы никогда ее не встретили… Но несчастье уже совершилось — теперь остается лишь предупредить его роковые последствия, и вы, молодой человек, должны действовать со мной заодно… Мы постараемся водворить тишину там, где вы, сами того не сознавая, вызвали бурю… Хотите вы мне в этом помочь? Да, — ваши глаза говорят, что я могу на вас рассчитывать.
— Требуйте… я все исполню… — каким-то стоном вырвалось из груди Сабирова.
— Забудьте ее…
— Только не это!.. — крикнул с невыносимою болью в голосе Борис Иванович.
— Именно это… — глухо произнес Гладких. — Так как вы никогда не можете быть ее мужем.
Сабиров закрыл лицо руками.
«Он искренно любит ее… Бедный…» — мелькнуло в уме Иннокентия Антиповича, но он тотчас же поборол свою слабость и сказал почти грубо:
— Я все сказал… Что вы намерены делать?
— Разве я знаю это? — с искреннею наивностью отвечал Борис Иванович, подняв на Гладких свое смоченное слезами лицо. — Я не могу теперь ничего сообразить. Мои мысли путаются. О, старик нищий был прав… Я надеялся… Глупец… Какое безумие! Она — дочь богача… А я…