Он снова закрыл лицо руками.
Гладких был глубоко тронут таким отчаянием. Он с искренним сожалением смотрел на молодого человека.
— Вам не надо говорить, почему я не могу быть мужем m-lle Толстых… Я догадываюсь… — снова поднял голову Сабиров.
— Вы думаете? — с горечью сказал Иннокентий Антипович.
— Господин Толстых желает для своей дочери богатого или титулованного жениха.
— Вы ошибаетесь… Видите, я отчасти объясню вам — этим я доказываю вам мое расположение — Таня с пятилетнего возраста обручена… Вот единственная причина… Больше я вам не могу сказать ничего…
— Как… это… причина?..
— Единственная… И никакая сила в мире не может это изменить…
— Но позвольте… Разве можно обручать ребенка? Ведь сердце девушки может выбрать другого, а не того, кого вы ей предназначали.
— Это было бы большим несчастьем.