— Несчастьем?
— Да.
— Значит, и тому, кого она сама полюбит, будет отказано?..
— Конечно… Как вам, так всем тем, которые ей уже делали предложение.
Борис Иванович смотрел на Гладких отуманенным, вопросительно-недоумевающим взглядом.
— И это вы называете любовью к своей крестнице?
Иннокентий Антипович загадочно улыбнулся.
— Я сознаю, что для вас это непонятно, но я не могу объяснить вам все… Это моя тайна! Сердце Тани должно оставаться свободно… Предположим, что это сердце теперь любит вас. Она, как сон, скоро это позабудет… Вы не хотите сделать ее несчастной?
— И это вы спрашиваете у меня, у меня, который готов отдать за нее жизнь!
— Ну, так я заклинаю вас вашей любовью, вашей честью, всем, что для вас дорого, забудьте ее, избегайте ее, если можно, даже уезжайте отсюда.