Молодая девушка зарыдала.
— О, негодяй, подлец!.. — проговорил Иннокентий Антипович.
— Не называй его так! — подняла на него она свои заплаканные глаза. — Он все же мой отец! Как бы ни было велико его преступление, он несет за него наказание, и я буду молить Господа, чтобы Он простил его.
Гладких прослезился в свою очередь. Он обеими руками взял голову молодой девушки и поцеловал ее в лоб.
— Ужели ты подумала, что я, говоря: «негодяй», «подлец», говорил это про твоего отца… О, не думай этого. Я говорил о том гнусном сплетнике, который из злобы и ненависти ко мне, нанес тебе такой страшный удар… Тебе не надо называть его… я его знаю… И с ним будет у меня коротка расправа! Этот подлец не будет дышать одним воздухом с тобою…
Он встал нахмуренный и направился к двери. Молодая девушка тоже встала с колен.
— У меня есть еще один вопрос, — сказала она.
— Я слушаю…
— Как звали мою мать?
— Ариной.