Иннокентий Антипович упал на стул. Он был потрясен. Татьяна Петровна бросилась перед ним на колени и стала целовать его руки.
— У меня нет никого на свете, кроме тебя! — сквозь слезы говорила она.
— А Петр Иннокентьевич? — укоризненно сказал Гладких.
— Он не отец мне, а ты… ты мой крестный!
— Мы оба одинаково любим тебя… Для обоих нас ты составляешь утешение, в тебе вся наша надежда.
Она продолжала плакать.
— Я бы очень желала знать печальную историю моего несчастного отца. Ты мне расскажешь ее, не правда ли?
— Да… но не теперь, теперь ты слишком расстроена…
— Когда же?
— Потом, потом… после…