— Ты перестраиваешь заново эту избу?..
— На днях она будет готова…
— Что это значит, Иннокентий? Не собирается ли Таня уехать от нас?
— И не думает.
— К чему же тогда ты строишь избу?
— Таня этого хочет…
— Зачем?
— Она надеется, что Егор Никифоров вернется…
— Бедная! — вздохнул Толстых, качая головой. — И я когда-то на это надеялся, но уже давно перестал об этом думать, как не надеюсь уже более увидеть свою бедную дочь… Справедливый Господь осуждает меня пить до дна чашу горечи… Я заслужил это, но это тяжело, Иннокентий, очень! Почему невинные должны страдать вместе с виновными? Сейчас, когда я шел сюда, коршун пролетел над моею головою и зловеще каркнул… Не предзнаменование ли это?
— Суеверие… — заметил Гладких.