— Нет, нет, у меня предчувствие, что скоро умру, не поцеловав своей дочери, не благословив ее ребенка. Как прекрасен Божий мир, и как мрачно на душе моей! У меня несметное богатство, а я найду один покой в могиле… В чьи руки попадет, Иннокентий, после нашей смерти это богатство, добытое, большей частью, твоим трудом?
— Надеюсь, в настоящие…
— Ты все еще надеешься?
— Теперь более, чем когда-либо…
— Что ты сказал? Ты так странно глядишь! Ты что-то знаешь?
Голос Толстых прерывался.
— Я завтра еду в К… — продолжая улыбаться, сказал Гладких.
— Моя дочь в К.?
— Она? Нет! Но там ее сын, Борис!
— А Мария?