— Он еще придет…
— Он не осмелится…
— Семен Порфирьевич на все осмелится.
Приглашенные прямо с могилы отправились в дом, где был приготовлен роскошный поминальный обед, после которого дом, наконец, опустел.
Был шестой час вечера.
Иннокентию Антиповичу, сидевшему в комнате Марьи Петровны, которая встала с постели и сидела в капоте на диване рядом с Таней, доложили, что его желает видеть Семен Порфирьевич Толстых.
— Проси в кабинет, — сказал он слуге, изменяясь в лице от чувства невольной брезгливости, охватившей его перед свиданием с этим, считающим себя «наследником», негодяем.
Кабинет был комнатой, смежной с комнатой Марьи Петровны.
Через несколько минут Гладких вошел и увидел Семена Порфирьевича, небрежно развалившегося в кресле. Нахальная улыбка играла на его губах.
— Вы хотели меня видеть? Что вам угодно? — холодно спросил он гостя, не подавая ему руки.