Поэтому и художникам здесь делать нечего -- они могут интересовать лишь орудийных техников.
Личная храбрость, удаль, смётка, сила, выносливость -- качества, отличающие русского солдата и вызывавший удивление великих полководцев всего мира, теряют всякое своё значение под свинцовым дождём артиллерийских снарядов, Бог весть откуда осыпающих людей, так как неприятель даже не виден невооружённому биноклем глазу, или же в лучшем случае видны только какие-то тёмные движущиеся массы.
Так было и при Дашичао.
Я воспользовался любезностью одного капитана генерального штаба, предложившего мне свою вторую лошадь, и доехал в шестом часу утра от станции Дашичао по направлению слышавшейся канонады.
Отъехав около 7 вёрст, мы приблизились к деревне Чангацзы, откуда начинались наши позиции.
-- Эта деревня, -- сказал мне мой спутник, -- замечательна недавним подвигом нашего невооружённого солдатика, который, войдя в одну из фанз, застал в ней двух японских солдат и китайца в мирной беседе. Винтовки были положены в стороне. Солдатик не растерялся и бросился на японца, схватившего было винтовку, другой убежал в окно, позабыв свою. Японец с винтовкой не успел опомниться, как солдатик отнял у него винтовку, повалил на землю и припёр коленом в грудь. Держа отнятую винтовку в левой руке, он правой схватил остолбеневшего от неожиданности хозяина-китайца за косу, обмотал ею руку и взявши этой же рукой за шиворот японца, доставил своих пленников на пост.
-- Как звали нашего солдатика?
-- Этого не сумею вам сказать.
Мы приблизились к нашим позициям.
Артиллерийский огонь с обеих сторон был страшно силён.