Часа два безостановочно грохотали орудийные выстрелы.
Наши развили адский огонь, японцы отвечать не успевали и стреляли не особенно метко, так что потерь у нас было мало.
Затем канонада прекратилась минут на пятнадцать, но потом возобновилась с такой страшной силой, что всё гудело и стонало, и тут-то выяснилось, что у них имеется шесть или семь батарей.
Шрапнели рвались всюду.
Кажется не было места, куда бы японцы не бросали свои снаряды.
Но разгуляться им не дали.
Наши батареи действовали выше всякой похвалы и, несмотря на убийственный огонь, прислуга работала как на учении.
Наши шрапнели рвались под самыми японскими батареями, и в бинокль отлично было видно, какой беспорядок и суету производили они на неприятельских батареях, которые с каждой минутой стреляли всё хуже и хуже.
Не прошло и двух часов, как две японские батареи замолчали окончательно -- погубило их желание занять новую, более удобную позицию.
Сняться им дали, но въехать уже не удалось!