Она с нетерпением ждала удобного времени для второго свидания, когда она узнает все подробно.
Давнишняя злоба ее к дяде, князю Александру Павловичу, дошедшая до своего апогея, когда она узнала относящийся к ней пункт его завещания, еще более укрепилась в ней через день после свидания с Гиршфельдом.
Княжна получила телеграмму от одной своей подруги по курсам, что та проездом будет на станции Ломовис, куда и просила княжну выехать повидаться с ней минутку.
Маргарита Дмитриевна переговорила с княгиней и отдала приказание приготовить к утру следующего дня лошадей.
Проснувшись рано, она оделась и совсем готовая вышла садиться, но у подъезда экипажа не было.
— Узнай, скоро ли подадут! — обратилась она к проходившему через залу лакею.
— Его сиятельство приказали распречь! — почтительно отвечал тот.
— Как распречь? — вспыхнула она. — В чем же я поеду?
— А можете и не ездить, такая же будете, — вышел в это время из кабинета князь, находившийся с самого раннего утра в дурном расположении духа. — Стану ли я для всяких ваших проходимиц или, как они теперь называются, курсисток дорогих лошадей гонять. Заведите своих да и катайтесь сколько угодно.
— А! — могла только прошипеть сквозь зубы вся побагровевшая княжна и быстро ушла в свою комнату.