Вынув из чемодана необходимое платье, белье и привезенные фотографии, Николай Леопольдович запер его и приказал вернувшемуся с водой лакею перенести в спальню. Когда все это было исполнено, он, совершив свой туалет, взглянул на часы.
Было без десяти минут четыре.
Он приказал подать себе обед, решив, что после обеда отправится к Шестовым, прогулявшись предварительно по городу.
Обед оказался превосходным.
За чашкой кофе, Николай Леопольдович закурил дорогую сигару, из данных ему на дорогу князем Александром Павловичем, и обратился к убиравшему со стола лакею.
— Далеко, братец, отсюда дом князя Дмитрия Павловича Шестова?
— Никак нет-с. Два шага по Дворянской. Сейчас, как выйдете из подъезда, повернете налево, за угол, дойдете до бульварчика, что у Собрания, по правой стороне против бульварчика, второй дом будет, одноэтажный, в пять окон, окрашенный в дикую краску.
— Дворянская-то улица у вас, конечно, лучшая? Далеко они тянется?
— Никак нет-с, не лучшая, — осклабился лакей. — Лучшая — Дворцовая. Как бульварчик пройдете, в нее и упретесь.
— Городской сад есть?