В спальне было одно окно с репсовыми коричневого цвета, уже изрядно полинявшими гардинами.
Малиновая триповая мебель приемной тоже не отличалась свежестью и сильно потертый бархатный ковер под преддиванным столом оканчивал убранство.
Лакей поставил чемодан Николая Леопольдовича у входных дверей в передней, вынул затем из входной двери ключ с наружной стороны и воткнул его с внутренней.
— Развяжи чемодан и открой его, — приказал Гиршфельд, подавая лакею ключ.
Тот начал исполнять приказание.
Чемодан был открыт.
Тем временем Николай Леопольдович подошел к окну, противоположному двери, распахнул его, так как воздух в номере показался ему спертым.
— Приготовь мне умыться, я выну сам, что мне нужно, — обратился он к слуге. Тот быстро поднялся с пола и исчез за дверью.
От сквозного ветра дверь сильно, с каким-то звоном хлопнула. Николай Леопольдович вздрогнул.
— Фи, как я разнервничался! — обозлился он сам на себя.