— Разбудите меня, Дуняша, завтра пораньше, как только начнут запрягать лошадей, я лягу, мне что-то нездоровится.
— Ложитесь, ложитесь, барышня, ваше сиятельство, как тут не нездоровиться с такого-то горя! — заметила та, оправляя постель.
Княжна разделась и легла. Сон ее был чуток и тревожен.
Она проснулась рано, нежели в ее комнату вошла Дуняща и доложила, что лошади готовы.
Княжна стала одеваться.
— Князь проснулся?
— Никак нет-с, и не придумаем, что с ним случилось. Яков с четырех часов на ногах и уже с час как стучится. Ни ответа, ни привета.
Одевшись во все черное, княжна вышла в залу, а потом на подъезд, у которого уже стояла коляска.
На дворе собралась вся дворня, толкуя между собой и разрешая на разные лады причины такого странного долгого сна князя Александра Павловича.
— Не ладно это, братцы! — слышались возгласы.