Княжна Маргарита вскоре пришла в себя.
Смерть отца, к которому за последние годы она была почти равнодушна, не особенно поразила ее.
Если она упала в обморок, то это произошло от нравственных потрясений, пережитых ею в эти дни, и от рокового совпадения смерти отца с первым шагом ее по пути, предначертанному ей Гиршфельдом.
Силою своей воли она заставила себя взглянуть на дело иначе.
Смерть болевшего уже несколько лет отца представилась ей весьма естественной.
Она успокоилась.
— Князю доложили? — обратилась она к прислуживающей ей горничной Дуняше, белокурой девушке лет двадцати.
Голос ее дрогнул.
— Не могли никак добудиться, — отвечала Дуняша, — ее сиятельство не приказали больше будить и велели Якову доложить завтра.
Какая-то внутренняя дрожь начала одолевать княжну. Ее било, как в лихорадке.