Маленькому князю было страшно.
Это происходило не от опасения, что что-нибудь случилось с отцом.
Последний был суров, резок и ребенок не любил его.
Ему было как-то беспричинно страшно.
Тяжесть всей атмосферы усадьбы предвещала недоброе.
Явившийся Гиршфельд, поздоровавшись со всеми, выслушал рассказ княгини о происшедшем, отправился вместе с Яковом к кабинету.
— Стучи! — сказал он ему.
— Да я со вчерашнего вечера раз двадцать изо всех сил колотил… — заметил тот, но все-таки принялся стучать.
Ответа не последовало.
Гиршфельд наклонился и стал смотреть в замочную скважину.