Собеседники докурили сигары.
Николай Леопольдович встал и начал прощаться.
— Ну, подавай вам Бог счастья и успеха, — обнял его Константин Николаевич. — Вы не сердитесь?
— Помилуйте, за что же, ведь повторяю, я пошутил…
По уходе Гиршфельда, Константин Николаевич отправился в библиотеку, помещавшуюся за его личной столовой, и там застал Карнеева.
— Вы уж вернулись?
Иван Павлович смутился.
— Вы и не ездили? Почему же вы нас оставили?
— Простите, я буду откровенен, мне несимпатичен этот Гиршфельд.
— Напрасно, он милый малый, вы имеете к нему предубеждение.