— Так! Князь, по уходе Якова, мог опрокинуть и пролить рюмку, наполнил ее снова водой и стал сам капать лекарство. Руки, как случается у стариков, затряслись. Он перелил и не заметил.
— Это предположение основательное, не говорю, но все-таки лишь предположение.
— Чем же оно хуже вашего, тоже предположения?
Карамышев сомневался сам, но говорил лишь из желания противоречить.
— Так-то так, но мне сдается, что я правее… — задумчиво отвечал Новский.
— Не могу спорить. Ведь вам чувствуется! — подчеркнул Карамышев. — Что же тут спорить?
— Надо все-таки подумать! Я пройдусь по саду! — заметил Новский и встал.
— Прогуляйтесь, желаю надуматься, или лучше обдуматься, — уязвил его Сергей Павлович, и тоже вышел вслед за товарищем прокурора.
Беседа их происходила в комнате Николая Леопольдовича.
Последний был у княгини, наверху.