Погуляв по саду, юный жрец Фемиды отправился на задний двор, прислушаться к толкам дворни.
Проходя мимо кухни, все окна которой были открыты, он услыхал голоса.
— Уж не Яков-ли Петрович это ему подсудобил, помните, Коронат Иванович, а намеднясь грозился… — говорил один голос.
— Что ты без толку брешешь, — остановил его другой, — долго-ль так невинного человека погубить. Со злости тогда, что красоту его испортили, сболтнул, а то статочное ли дело на убийство решиться. В уме ли ты, парень. Смотри сам под ответ не попади. Следственник его уже допрашивал, он сам говорил, что все дотошно показал. Уйди от греха.
Голоса смолкли.
Дверь кухни отворилась и на пороге показался знакомый нам кучер Степан.
Леонид Иванович внимательно посмотрел на него, но ни сказал ни слова и отправился в дом.
— Что, надумалось? — уколол его Карамышев, которого он застал на передней террасе.
— Надумался. Когда пожелаете продолжать следствие, я к вашим услугам.
— Что же продолжать? Оно окончено? — уставился на него тот.