Подробно рассказал он о нанесенных ему покойным князем побоях, знаки которых не прошли s до сих пор, и о том, что под влиянием злобы и толков о появлении старого князя, говорил приписанные ему слова.
— Это я, ваше высокоблагородие, с дуру, совсем с дуру! — закончил он свои показания.
Следователь прочел их ему и дал подписать.
— Сознайся лучше, что ты по злобе или, как говоришь, сдуру, подлил лекарства в рюмку, зная, что от этого князь умрет? — резким тоном в упор спросил его следователь.
Яков побледнел.
— Видит Бог, всего пять капель влил, разрази меня Господи, если вру. Не убивец я. Сколько лет служил их сиятельству, да и вы, ваше высокоблагородие, меня, знаете. Зачем же напраслину на меня возводите?.
— Ну, напраслина ли это — разберет суд! Так ты не сознаешься?
— Господи, Господи, да в чем же? Я, вот вам Христос, не виновен.
— Я тебя арестую. Староста, посади его в камеру при сельском управлении под строгий караул. Завтра утром приведешь его сюда, получишь бумаги за караулом на подводе отправишь в город — в острог.
— Слушаю-с! — отвечал староста, подходя к арестованному.