Яков задрожал и, не будучи в силах вымолвить слова, как сноп повалился на пол.
Сотский и десятский подняли его и буквально волоком вытащили за дверь.
Староста последовал за ними.
Карамышев, видимо раздраженный, продолжал писать. Писал он быстро, перо так и прыгало по бумаге. Новский отошел к окну и смотрел в сад.
— Кушать подано! — доложил вошедший лакей и удалился.
Сергей Павлович окончил работу и вместе с товарищем прокурора отправился в столовую.
Обед прошел молча. Тотчас после него состоялась вечерняя панихида и церемония положения тела в богатый дубовый гроб, доставленный из города. По окончании церемонии, Карамышев с Голем не утерпели и составили партию винта, в которой приняли участие Гурбанов и Новский. Последний оказался прекрасным винтером, что отчасти примирило с ним все еще хмурившегося Сергея Павловича.
Гиршфельд и княгиня, появившиеся за обедом и панихидой, снова куда-то исчезли.
Игроки провинтили до поздней ночи. Наутро следователя ожидал новый сюрприз. Староста явился один.
— Где же арестант? — спросил Карамышев.