— Вы меня извините, — обратилась она к нему, — мне надо кое-чем позаняться. Развлеките Лиду, ей эти дни что-то не по себе.
Карнеев церемонно раскланялся. Они остались вдвоем с княжной Лидой.
— Вы себя не бережете, разве можно рисковать так своим здоровьем; простудиться легко, поправляться долго! — с нежным укором начал он.
— И вы верите в эту пресловутую простуду? — горько усмехнулась она и посмотрела на Ивана Павловича своими воспаленными глазами.
— Но что же с вами делается? Доверьтесь мне, как другу… — опустил он под взглядом княжны глаза.
— Я сама не знаю, что со мною делается: я как будто проснулась от хорошего, хорошего сна и почувствовала, что это был только сон.
— Надо свыкнуться с действительностью и постараться забыть о грезах.
— А если этот сон, эти грезы, как вы говорите, составляли всю мою жизнь?
— Надо перенести. Вы еще не испытали жизни, для вас она еще вся впереди… — заметил Иван Павлович.
— Вы думаете? — печально спросила княжна.