— Тут нечего думать — это ясно. Если вы в ком-нибудь обманулись, надо благодарить лишь Бога, что не поздно.
— Почему вы знаете, что я обманулась? — вдруг порывисто заговорила она и даже пододвинулась на диване к сидевшему в кресле Карнееву.
— Я ничего не знаю, пока вы мне не скажете, я выразил лишь предположение! — смутился Иван Павлович.
— Нет, вы знаете, знаете! — с лихорадочной дрожью в голосе продолжала княжна.
— Уверяю вас, что я ничего не знаю, успокойтесь, ради Бога! — взял ее за руку Карнеев.
— Не знаете? — чуть слышно произнесла княжна, видимо ослабевшая после минутной ажиотации.
— Положительно ничего не знаю! — уверял он.
— Скажите мне, Иван Павлович, неужели есть люди, которые в состоянии делать и говорить одно, а думать и чувствовать другое? — начала она после некоторой паузы.
Карнеев с отеческой нежностью посмотрел на нее.
— Хорошее, доброе дитя, вы бы спросили лучше: существуют ли люди, которые этого не делают.