— Нет, нет, позор, я не перенесу того, что заставил безумно любимую мною женщину потерять такую сумму.
— Не убивайся, дорогой, а лучше скажи, что делать? — уже совсем нежно прервала его она.
— Что делать? Ничего. Умереть!
— Опять за свое.
Она заставила выпить его еще стакан аршаду.
— И неужели мы ничего по ним не получим?
— Ничего, я уже собрал эти дни справки; впрочем, может быть, это дело суда, но питать какие-либо надежды не следует.
— А деньги княжны? — вдруг спросила княгиня. Нельзя ли перевести на ее имя мои акции, хоть тысяч сто.
— Нельзя! — покачал головой Николай Леопольдович.
— Почему?