Гиршфельд стал нервно расхаживать взад и вперед по приемной, то садился в кресло, то снова вставал.
Наконец, портьера зашевелилась, поднялась и на пороге двери кабинета появился Вознесенский. С любезной, но холодной улыбкой на губах он сделал несколько шагов к Гиршфельду, смотря на него вопросительно-недоумевающим взглядом своих выразительных глаз и подал ему руку.
Тот крепко пожал ее, но не ощутил ответного пожатия.
— Чем могу служить? — указал он ему рукой на кресло. Прошу садиться.
Николай Леопольдович положительно опешил от такого приема и смущенный опустился в кресло. Вознесенский сел на другое и молчал, продолжая вопросительно глядеть на посетителя. Произошла томительная для Николая Леопольдовича пауза.
— До меня дошли сведения, — начал он с заметною дрожью в голосе, — что вас постигло несчастье.
— Какое? — удивленно уставился на него Вознесенский.
— Вы, как я слышал, потеряли на акциях Ссудно-коммерческого банка довольно крупную сумму денег?
— Ах, вы об этом. Действительно, я потерял около восемнадцати тысяч.
— Для вас это должно быть чувствительно?