— Не скажу, что нет, так как это почти половина отложенных на черный день моих денег, нажитых честным трудом.
Последнюю половину фразы Вознесенский подчеркнул. Гиршфельд было смутился, но овладел собою.
— Я приехал предложить вам продать мне эти акции.
— Продать… вам?.. — медленно произнес Вознесенский.
— Да, мне!
— Но ведь они в настоящее время ничего не стоять, и будут ли стоить, покажет будущее. Многие утверждают, что по ним ничего нельзя будет получить и по суду. Вклады, вот дело другое.
Николай Леопольдович хотел было подтвердить это мнение, но во время сдержался.
— Я бы мог выдать вам за них наличными половину их номинальной стоимости.
Вознесенский пристально посмотрел на него.
— Я вас немножко не понимаю, — начал он, и в голосе его зазвучали металлические ноты, что служило признаком величайшего раздражения. — Если вы скупаете эти акции для барыша и уверены, что получите по ним после суда более предлагаемой вами продавцам цены и правы, то это для меня не выгодно. Если же вы разделяете мнение многих опытных юристов, что эти акции не стоят ничего, то, значит, вы предлагаете мне подарок. Я не допускаю последнего предположения, так как это было бы с вашей стороны слишком смело, чтобы не сказать более. Во всяком случае, я от такой сделки отказываюсь.