Константин Николаевич встал и посмотрел на часы, давая этим понять, что ему нет времени для продолжения беседы.
Николай Леопольдович совершенно растерялся от такого оборота дела.
— Извините… я полагал… что в память прошлого… вы примете… услугу… — бессвязно забормотал он.
— В ваш прозаический, реальный век денежных услуг в память прошлого не оказывают. Это, я полагаю, ваше мнение, как блестящего представителя нашего века… — отрезал Вознесенский.
В голове его звучала явная насмешка.
— В таком случае, до свиданья! — проговорил уничтоженный Гиршфельд.
— Прощайте! — ледяным тоном произнес Константин Николаевич, сделал кивок головой и, не подав Николаю Леопольдовичу руки, скрылся за портьерой.
Гиршфельд остался в приемной один.
— Дурак… — прошипел он вслед Вознесенскому.
Бессильная злоба душила его. Не помня себя, прошел он коридор, спустился по лестнице и бросился в сани.