«Неужели он не придет? Нет, не может этого быть! Он должен прийти».
Вдруг в коридоре раздались шаги видимо двух человек. Шаги приближались к ее камере и наконец остановились у двери. Кто-то шепотом разговаривал с часовым, однообразные шаги которого смолкли. Она слышала, как вложили ключ в замок ее двери. Замок щелкнул. В дверь буквально проскользнул Гиршфельд, плотно притворив ее за собой.
— Ты! — вскрикнула она и бросилась к нему.
— Я, моя дорогая, конечно я, кто же как не я! — страстным шепотом начал он, усаживая ее на постель и садясь рядом.
— Я уже думала, что тебе не удастся пробраться в эти страшные стены.
— Я проберусь всюду, у меня есть ключ, который отпирает все замки, этот ключ — деньги.
— Не говори о них, из за них я здесь.
— Нет, не из-за них, друг мой, не из-за них, а по своей собственной оплошности, ты забыла отдать мне ключ, но это еще ничего. Мало ли как можно было объяснить его присутствие. Зачем же было сознаваться?
— Но пойми, увидав его, я была поражена, уничтожена; ведь это перст Божий.
— Вы бредишь, мой дружочек, — нежно заметил он, — или заведомо говоришь вздор, не желая сознаться в своей опрометчивости.