Припадок истерики ослабел и она томно сообщила князю, что почувствовала себя матерью.
— Vous comprenez, — заметила она ему, — что мне остается только умереть, и я умру. Я увлеклась вами и поплачусь за увлечение. Я откроюсь только одному моему искреннему другу, madame la baronne, с тайной от нее я не лягу в гроб, а затем я умру.
Припадок истерики повторился.
Князь был ошеломлен.
Две первые жены снова пришли ему на память.
Князь задрожал. Перспектива открытия тайны madame la baronne, то есть Ольге Петровне Фальк, была равнозначна открытию ее целому городу, сделаться басней которого князю не хотелось.
Положение отца хотя и было сомнительного качества, но все же приятно щекотало самолюбие князя. От двух первых жен у князя детей не было.
— Зачем же умирать? Мой ребенок, — князь подчеркнул слово «мой» — будет законный. Я имею честь предложить вам руку и сердце.
— Князь, вы благородный человек, я еще более люблю вас, если можно любить более… — упала она в его объятия.
Припадки истерики прекратились.