— Думаете ли вы, или не думаете — это меня не касается, но это так… Понимаете? Так!.. Никто, а вы меньше всех, в этом меня разуверите!.. — капризно крикнула Александра Яковлевна.
Гиршфельд не отвечал.
— Видите, видите: и вы молчите, — продолжила она, — а потому я хочу, чтобы она не только приняла меня к себе на сцену на первые роли и на хорошее жалованье, но сама приехала со мной познакомиться и пригласить меня…
— Но это так не делается, — заикнулся было Николай Леопольдович, но Гаринова не дала ему договорить.
— Мне нет дела, делается ли это у них или у вас, но я хочу этого! Слышите? Я хочу!.. — крикнула она; вся раскрасневшись, быстро вскочила с места, несколько раз прошлась по комнате и снова села.
От быстрого движения у нее расстегнулась верхняя пуговица капота и обнажилась белоснежная шейка.
Николай Леопольдович молчал, задыхаясь от страсти.
— Слышите? Я хочу! — повторила она и топнула ножкой.
— Слышу… я сделаю… Но какая же за это награда?.. — хрипло, с трудом ответил он.
— Пока, вот: целуйте! — с улыбкой протянула она ему свою руку.