Семья Боровиковых и все завсегдатаи их квартиры, бывшие в полном сборе при первом посещении Гиршфельда, посещении, о котором за несколько дней предуведомил Шестов, были положительно восхищены Николаем Леопольдовичем и долго на разные лады восхваляли его ум, манеры, наружность.
— Красивый мужчина! — подала свой голос Марья Викентьевна.
— Умен, могу сказать умен! — решил «дедушка» Милашевич.
— Сейчас видно честного человека, со спокойною совестью! — изрек скорый на приговоры Охотников.
Наблюдательный Гиршфельд тоже остался очень доволен новым знакомством, но совершенно в ином смысле.
«Дока на доке, докой погоняет!» — думал он, припоминая виденные им новые лица.
«И маменьке, и старшей дочке пальца в рот не клади — откусят! — продолжал он далее варьировать свою мысль. — В крепкие сети попался его сиятельство!»
Мысль его перенеслась на молодого князя.
«Надо помочь любящим сердцем — сослужить службу и тем, и другим — весь этот люд может очень и очень пригодиться».
Николай Леопольдович чутьем провидел возможность создать из окружающих Шестова лиц верных себе сподвижников. Он, как мы увидим, и не ошибся.