Он глубоко вздохнул и замолчал.
Встреченные Гиршфельдом на жизненном пути женщины вереницей пронеслись мимо него, пленительный образ Пальм-Швейцарской мелькнул в тумане.
Князь тоже молчал.
— Вы, надеюсь, верите в мою опытность, верите в знание людей, верите, наконец, в мое к вам расположение, скажу более, искреннюю дружбу, — начал Николай Леопольдович.
— О, конечно, конечно, — вскочил с кресла Владимир и крепко с чувством пожал ему руку.
— Если так, то сядьте, успокойтесь и выслушайте меня внимательно.
Тот послушно сел.
— Вы говорили мне не раз, что ваше искреннее желание состоит в том, чтобы жить вместе с Агнессой Михайловной, под одной крышей, так сказать maritalement?
— О, да, да, но, увы, я должен, кажется, навсегда отказаться от этой мысли!
Владимир было просиял, но тотчас снова омрачился.