Агнесса Михайловна, все еще продолжавшая верить в Гиршфельда, напала на князя, что из-за него они потеряли человека, который всегда мог оказать им существенную поддержку. В особенности доставалось от нее Шестову, когда положение их совершенно определилось, т. е. когда у них не оставалось уже ничего. По ее же настоянию он сделал свой неудачный визит Николаю Леопольдовичу.
— Не принял! — сообщил грустно князь, возвратившись в номер.
— Я этого ожидала, — затараторила Агнесса Михайловна, — да иначе и не могло случиться. Облаял человека ни за что, ни про что, и думаешь, что он тебе сейчас: милости просим! Нет, походи, да покланяйся.
Шестов уныло опустил голову.
— Я пойду сама, силой ворвусь к нему и выпрошу у него за тебя, дурака, прощение! — добавила она после некоторой паузы и стала одеваться.
Князь молчал.
Зыкова оказалась счастливее. Она встретила Николая Леопольдовича, спускавшегося из подъезда.
— Ради Бога, на одну минуту, — остановила она его уже на тротуаре.
— Что вам угодно? — холодно произнес он.
— Я к вам, простите вы, ради Христа, Владимира и меня!