— Значит оплошал!
— То-то и есть, что оплошал, а жаль — парень оборотистый. Так помните, ничего, кроме краткого известия об аресте не печатать, — повторил он.
— Слушаю-с!
— Может, Бог даст, и выдерется! — добавил Николай Ильич и, не дождавшись мнения секретаря, ушел к себе.
Вернувшись в кабинет, он сел к письменному столу и задумался.
— Ни полслова о нем более печатать не стану! Не мне бросать в него камень! — вслух произнес он и принялся за работу.
XXIV
Знакомые лица
Реальное училище, учрежденное в Москве бывшим учителем Николая Леопольдовича Гиршфельда, Константином Николаевичем Вознесенским, процветало. Оно помещалось в том же громадном доме на Мясницкой и, не смотря на строгие условия приема, количество учеников его год от году увеличивалось. Сам энергичный и деятельный директор училища мало изменился с тех пор, как со смерти княжны Лидии Шестовой, поступления любившего беспредельно покойную инспектора его училища Ивана Павловича Карнеева послушником в Донской монастырь и наконец отъезда Антона Михайловича Шатова в Сибирь, порвал последние нити, связывавшие его с частью того кружка, в котором вращался его бывший ученик и даже любимец, Гиршфельд. Изредка слышал он стороной об его деятельности, но старался даже малейшим намеком не показать, что знаком с этим дельцом новой формации.
Погруженный в заботы о своем заведении, он и жил, впрочем, совершенно замкнутою жизнью, вращаясь в тесном кругу представителей московского педагогического мира. Желанным, но редким гостем был у него отец Варсонофий, имя, принятое Иванов Павловичем Карнеевым, принявшим схиму и бывшим уже казначеем Донского монастыря.