— А как же вклады? — растерянно спросил Арефьева Николай Леопольдович.
— Какой же дурак будет держать у этого пархатого жида вклады? — с своей обычной резкостью отвечал Николай Николаевич, но сам сконфузился, вспомнив национальность Гиршфельда.
Последний до крови закусил губу.
— Однако, мне пора, я к вам мимоходом! — встал Арефьев, простился и ушел, не заметив произведенного его сообщением на Николая Леопольдовича впечатлением.
Тотчас же по уходе Николая Николаевича, Гиршфельд позвал в кабинет жену.
— Съезди-ка к Цангеру. Арефьев тут что-то наболтал, что он прекратил платежи! — сказал он ей, стараясь казаться спокойным.
— Что! — вскрикнула она и, не устояв на ногах, не села, а скорее упала в кресло, по счастью стоявшее около.
Слезы брызнули из ее глаз.
— Поезжай, тебе говорят, может и пустяки! — раздраженно заметил он. — Наплакаться успеешь и после!
Она поехала и вскоре вернулась вся в слезах и подтвердила в подробностях рассказ Николая Николаевича.