Цвет лица, очертание бровей, глубина темных глаз тоже красноречиво говорили об искусстве, хотя черты этого артистически ремонтированного лица были правильны и красивы.
Николай Леопольдович поспешно встал и поклонился.
Константин Николаевич с радостным восклицанием пожал ему руку.
Барыня окинула его быстрым, как бы вызывающим взглядом и обратилась к Константину Николаевичу:
— Ainsi, вы мне положительно отказываете в вашем содействии?
— Положительно, княгиня, примеры прошлых лет ставят меня в невозможность…
— Но чем же виноват мой мальчик, что у него полоумный отец? Впрочем, я публикую и выберу сама.
Последние слова она видимо умышленно подчеркнула, причем снова бросила выразительный взгляд в сторону отошедшего в амбразуру окна Николая Леопольдовича. От него не ускользнул этот взгляд.
— Это будет самое лучшее, ваше сиятельство… — заметил на ходу Константин Николаевич.
— Au revoir! — протянула она ему руку, затянутую в светлую лайковую перчатку, и скрылась в коридоре.