— Вы принадлежали ему? — бросил Осип Федорович ей в лицо новое обвинение, более всех его мучившее.
В ее глазах выразился такой гнев и удивление, что он был обезоружен и замолчал.
Она пожала плечами и отвернулась.
Борясь с сомнениями, которые она в нем пробудила, Пашков встал и несколько раз прошелся по комнате.
Тамара Викентьевна сидела с опущенной головой, с лицом несправедливо обиженного ребенка.
Он остановился перед ней и смотрел не отрываясь, желая прочесть правду на этом прекрасном лице.
Она подняла на мгновение свои глаза, но тотчас опустила, оставаясь неподвижной.
— О, баронесса, как вы меня мучаете! — отчаянно вырвалось у него.
Она встрепенулась и поднялась с кресла.
— Я? Вас?.. — мягким голосом заговорила она. — Разве я могу, разве я хочу этого? Вы сами выдумываете себе муку и страдаете понапрасну. Вы любите меня и должны верить любимой женщине, — тише добавила она, кладя руку ему на плечо.