— Вы слышали… Шидловский застрелился.
Говоря эти слова, он впился глазами в ее лицо.
Трепет пробежал по ее губам, зеленые глаза на мгновение потемнели.
Он наклонился к ней, сжимая ее руки до боли.
— Тамара… Викентьевна… вы виноваты в его смерти?
Несколько секунд она с ужасом глядела на него, затем лицо ее стало по-прежнему спокойно, только ускоренное дыхание показывало волнение.
— Бедный, как мне его жаль! — ровным голосом сказала она. — Только напрасно вы так обвиняете меня, Осип Федорович, я не могу запретить любить себя и не могла себя принудить отвечать на любовь взаимностью, которой не чувствовала.
— Вы взяли у него не только сердце, но, не любя его, брали… и деньги, — весь дрожа, проговорил он.
Она сделала презрительную гримасу.
— Кто вам сказал? Этот сумасшедший мальчик тратил свои деньги на все, что угодно, но только не на меня. Если свет истолковывает это иначе и вы верите, я не стану оправдываться ни перед светом, ни перед вами.