Как ни было достоверно известие, сообщенное ему доктором, он все еще сомневался в нем и надеялся.
Он боялся, что не застанет ее, но, к счастью или несчастью для него, она была дома и одна.
Баронесса сидела в том же будуаре, в том же кресле, как и во время несчастного подслушанного им объяснения с графом Шидловским.
Голубой капот, вышитый серебром, и распущенные пепельные волосы делали ее чудно-прекрасной.
Маленькая голубая туфля, скатившаяся с ее ноги, лежала на ковре.
Увидев его, она слабо вскрикнула и поднялась.
— Боже мой, что случилось? Вы бледны, как смерть!
Он упал в кресло, подавленный своим бессилием перед очарованием этого лица и голоса.
— Да говорите же, ради Бога, что все это значит? Дурно вам? — спросила она, садясь около него и подавая ему стакан с водой.
Он отвел ее руку и собрал все силы, чтобы спокойно говорить с ней.