Она, видимо, поняла все.
Но что ему было за дело до этого! Оригинал портрета сел так ужасно близко, фамильярно положив руку на спинку ее стула! Тамара улыбнулась ему такой счастливой улыбкой, что вся кровь кипела в несчастном Осипе Федоровиче.
Он ни разу не взглянул на сцену, он был поглощен только этим зрелищем, забыв все и всех.
"Неужели она ни разу не взглянет на меня, ведь она же знает нашу ложу", — думал он, нетерпеливо следя за ее взглядом.
Она между тем рассеянно смотрела на сцену и почти не переставала разговаривать со своим кавалером.
Наконец опустился занавес, и баронесса, взяв бинокль, начала медленно обводить взглядом ложи. Легкий кивок головой, равнодушный взгляд, и она снова обратилась к оригиналу проклятого портрета.
Пашков вспомнил вечер у Гоголицыных, когда она так же отвечала на его поклон и весь вечер почти не говорила с ним.
Она объяснила это ему тем, что не хотела возбуждать подозрений его жены.
Но теперь? Теперь это было другое!
Ее глаза, на секунду обращенные к нему, как бы говорили: