Въ послѣдніе пять-шесть лѣтъ въ нашихъ журналахъ появлялись довольно часто статьи, относящіяся вообще къ эмансипаціи женщины. Вопросъ этотъ перешелъ въ нашу литературу изъ иностранныхъ литературъ: Милль, Мишле, Прудонъ выступили съ цѣлыми трактатами о женщинѣ, разсматривая предметъ съ различныхъ и противоположныхъ точекъ зрѣнія; о второстепенныхъ писателяхъ мы не говоримъ. У насъ, кромѣ переводныхъ статей, или разсужденій, основанныхъ на чужихъ твореніяхъ, явилось много разсужденій и собственно нашихъ русскихъ публицистовъ; женскій вопросъ сдѣлался даже достояніемъ журнальныхъ хроникъ, вмѣстѣ съ другими очередными вопросами, и подраздѣлился на нѣсколько отдѣльныхъ, спеціальныхъ вопросовъ, какъ напримѣръ: о женскомъ трудѣ, о женскомъ воспитаніи, объ общественной и гражданской равноправности женщины, и тому подобное. Всѣ эти разсужденія сводились къ одной цѣли -- эмансипировать женщину, то-есть дать ей независимое, соціальное положеніе и вообще уравнять ее съ мужчиной. Но все, что было до сихъ поръ писано объ эмансипаціи женщины, далеко не исчерпываетъ предмета и не опредѣляетъ того положенія и значенія, которое должна занять женщина въ современномъ обществѣ, еслибы и женщина и общество одинаково сознали, что взаимныя отношенія ихъ требуютъ реформы.
Свобода женскаго труда является главнѣйшимъ экономическимъ условіемъ, безъ котораго всякая другая свобода невозможна, именно вслѣдствіе зависимости женщины въ матеріальныхъ средствахъ отъ мужчины; воспитаніе женщины, какъ бы ни были широки и раціональны его основы, только тогда получаетъ практическое значеніе, когда оно подготовляетъ къ чему нибудь спеціально. И нельзя предположить, чтобы женскій трудъ, при полной свободѣ его, не спеціализировался: всякая работа, требующая физической силы, борьбы съ стихіями, даже чрезмѣрныхъ умственныхъ напряженій и усилій, не можетъ сдѣлаться общимъ достояніемъ женщинъ, потому что физіологическія условія женщины и ея естественныя обязанности къ дѣтямъ прямо указываютъ ей на другія занятія, которыя такъ же необходимы и важны въ общественномъ быту, какъ и тѣ, для которыхъ болѣе способенъ организмъ мужчины. Точно также и въ дѣлѣ воспитанія и образованія женщины, природа ея и обязанности къ дѣтямъ убѣждаютъ въ томъ, что было бы безполезно для нея подготовлять себя къ такому дѣлу, гдѣ дѣятельность ея практически невозможна; напримѣръ, при какихъ условіяхъ могло бы быть полезно для женщины знаніе высшей математики, геодезіи, инженернаго искусства, даже механики, технологіи, горнаго дѣла и другихъ точныхъ наукъ? Слѣдовательно, какъ бы ни былъ свободенъ доступъ для женщины къ образованію и ко всѣмъ отраслямъ человѣческаго труда и дѣятельности, она всегда останется въ границахъ, полагаемыхъ для нея самой природой.
Поэтому, вся задача въ разрѣшеніи вопроса объ общественномъ значеніи и призваніи женщины, именно и состоитъ въ томъ, чтобы уяснить хотя въ общихъ чертахъ сферу дѣятельности, гдѣ женщина дѣйствительно можетъ быть полезна и для себя и для общества, и чѣмъ именно она можетъ завоевать себѣ независимость положенія, уравновѣсивъ свое индивидуальное и соціальное значеніе съ первенствующей ролью мужчины, въ семействѣ и въ обществѣ.
Всякую женщину прежде всего необходимо предположить матерью, несмотря на множество исключеній. Для женщины вообще бездѣтность ненормальна, а всѣ подобные общіе выводы какъ о значеніи или призваніи женщины, должны быть основаны на положеніяхъ нормальныхъ. Естественныя обязанности матери, начинающіяся для женщины обыкновенно съ первой молодости, равняющейся физическому ея совершеннолѣтію, то-есть почти непосредственно послѣ дѣтства, ограничиваютъ и условливаютъ вообще предѣлы ея дѣятельности; такъ напримѣръ, женщина, сдѣлавшаяся матерью и обреченная въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ почти на безпрерывныя заботы и попеченія о дѣтяхъ, можетъ работать только или у себя дома, или тамъ, гдѣ она можетъ помѣстить съ собою дѣтей и отрываться отъ работы, смотря по надобности. Изъ всего этого вытекаетъ то неравенство въ главнѣйшихъ условіяхъ быта мужчины и женщины, которое послѣдовательно проходитъ чрезъ всѣ ихъ взаимныя отношенія и отражается на отношеніяхъ общественныхъ. Но изъ этого еще не слѣдуетъ, чтобы равноправность женщины не могла быть достижима посредствомъ спеціализаціи вообще женской дѣятельности.
Мы видимъ повсюду въ природѣ и въ жизни гражданскихъ обществъ, что не одна физическая сила приводитъ въ движеніе всякую организацію, но что въ параллели съ ней дѣйствуютъ другія руководящія силы, непосредственно исходящія изъ источниковъ разума, сознанія, убѣжденія, опыта, искусства. Эти послѣднія силы, по своему значенію, вліятельнѣе грубой физической силы и потому даже могутъ одерживать верхъ надъ первой; равновѣсіе же и взаимодѣйствіе этихъ силъ составляютъ вообще главнѣйшую современную соціальную задачу.
По отношенію къ вопросу о женщинѣ, примѣненіе этого равновѣсія вполнѣ законно и естественно. Природа женщины должна быть исчерпана для того, чтобы вызваны были къ свободному дѣйствію всѣ ея дары и помогли бы ей занять въ обществѣ то положеніе, которое ей /по справедливости принадлежитъ. Навязывать же женщинѣ что либо лишнее, также какъ и отнимать что либо у нея, одинаково несправедливо и нецѣлесообразно.
Поэтому, разсмотримъ, какимъ образомъ можетъ быть спеціализирована дѣятельность женщины, для установленія вообще ея равноправности.
Въ обществахъ, стоящихъ на нисшей ступени человѣческаго развитія, гдѣ грубая сила преобладаетъ надъ разумомъ и убѣжденіемъ, женщина, какъ существо слабѣйшее, естественно, и не можетъ пользоваться равноправностью ни въ семействѣ, ни въ обществѣ. Мужчина эксплоатируетъ ее по праву сильнаго и обращается въ повелителя ея и властелина; но какъ скоро созрѣваетъ въ обществѣ понятіе о нравѣ, сознаніе необходимости уваженія всякой человѣческой личности; какъ скоро умственное и нравственное развитіе общества возвышаетъ надъ грубой силой силу разума и просвѣщенія -- женщина начинаетъ освобождаться изъ-подъ власти мужчины и дѣлается болѣе или менѣе свободной и независимой. Но освобожденіе это совершается не вслѣдствіе великодушія со стороны мужчины, или побѣды со стороны женщины, а исключительно вслѣдствіе того, что женщина вмѣстѣ съ умственнымъ и нравственнымъ развитіемъ общества начинаетъ пріобрѣтать извѣстную долю вліянія и значенія въ общественной жизни. Хотя ни одно изъ существующихъ гражданскихъ обществъ не выработало еще полной самобытности женщины, но во всякомъ случаѣ ея общественное значеніе является вездѣ несомнѣннымъ какъ по вліянію вообще на мужчину, такъ и по участію въ голосѣ общественнаго мнѣнія, которое во всѣхъ цивилизованныхъ обществахъ начинаетъ нынѣ играть весьма важную роль. По мѣрѣ этого значенія и вліянія, условливается и степень самобытности и равноправности женщины. Чѣмъ сильнѣе это вліяніе, тѣмъ самобытнѣе и равноправнѣе дѣлается женщина. Слѣдовательно, непремѣннымъ условіемъ эмансипаціи женщины является сила ея вліянія на общественную жизнь и вообще на дѣла общества. Доказывать, что женщина должна пользоваться одинаковыми правами съ мужчиной во имя справедливости, значитъ недостаточно понимать соціальныя условія: мы видимъ во всемъ, что сила уступаетъ лишь силѣ, и идея справедливости тогда торжествуетъ, когда она подкрѣпляется живымъ, неотразимымъ фактомъ. Предполагать, что стоитъ открыть доступъ какому бы то ни было вліянію -- и оно явится само собою, значитъ идеализировать жизнь, идти противъ ея естественныхъ законовъ. Напротивъ, мы всюду видимъ, что не правами создается потребность и вліяніе, а наоборотъ потребность и вліяніе рождаютъ права.
Откройте женщинѣ полный доступъ ко всевозможнымъ профессіямъ, допустите ее и въ ряды войска, и въ канцеляріи министерствъ, и на публичную трибуну -- участіе ея во всемъ этомъ явится не болѣе какъ въ формѣ незначительныхъ исключеній; точно также ограничьте мужчину тѣсной рамкой семейнаго очага, заставьте его быть у колыбели ребёнка, около домашняго хозяйства -- и онъ все-таки пойдетъ на общественную сходку, обратится къ интересамъ, болѣе свойственнымъ его натурѣ и потребностямъ.
Природа всякаго живаго существа строго спеціализируетъ его потребности и границы и сущность его дѣятельности. Это замѣчается на каждомъ отдѣльномъ человѣкѣ, на каждой человѣческой расѣ, на каждомъ политическомъ организмѣ, даже на каждомъ историческомъ періодѣ. То же самое мы видимъ въ царствѣ животномъ, растительномъ, минеральномъ. Все живетъ своей собственной жизнью, все имѣетъ свое значеніе и силу вообще въ массѣ элементовъ природы; такъ-что положительно нельзя найти два вещества или два элемента, которые, хотя при едва-замѣтномъ различіи одного отъ другаго, имѣли бы совершенно одинаковое значеніе въ природѣ и выполняли бы собою одну и ту же миссію.