То безконечное разнообразіе формъ и свойствъ, которое мы видимъ повсюду въ природѣ, указываетъ прямо на спеціализацію отправленій всего существующаго, которая вообще въ жизни играетъ ту же роль, какую играютъ диференціалы въ математикѣ. Въ природѣ мы видимъ только или рѣзкое различіе индивидуальныхъ свойствъ, или едва замѣтные оттѣнки различій физическихъ и нравственныхъ свойствъ и потребностей; но тождества, равенства, даже строго-математическаго подобія между людьми мы не встрѣчаемъ. Это безконечное разнообразіе начинается съ дѣленія всѣхъ вещей природы на группы и доходитъ до мельчайшихъ микроскопическихъ спеціальностей. Относительно настоящаго вопроса о значеніи женщины не слѣдуетъ принимать понятія о спеціализаціи женской дѣятельности въ тѣсномъ смыслѣ: здѣсь спеціализація относится къ цѣлымъ группамъ нравственныхъ и матеріальныхъ отправленій современныхъ человѣческихъ обществъ.
Все высказанное нами до-сихъ-поръ служило къ тому, чтобы доказать, что общественное положеніе женщины въ сущности неизбѣжно должно разниться отъ положенія мужчины, но что ея вліяніе на общественную жизнь и участіе въ дѣлахъ общества должно имѣть самобытное значеніе, основанное непремѣнно на той силѣ, до которой только можетъ развиться это вліяніе. Одна сила, будетъ ли то физическая или умственная сила, только и можетъ производить вліяніе; безъ вліянія не можетъ быть значенія, безъ значенія не можетъ быть самобытности и свободы. Въ этомъ заколдованномъ кругу обращаются всѣ общественныя стихіи, съ ихъ умственной и политической борьбой, съ тѣмъ безконечнымъ колебаніемъ ихъ равновѣсія и торжества, которое представляетъ изъ себя весь фокусъ соціальной жизни.
Подходя за тѣмъ къ самому трудному вопросу, именно къ вопросу о томъ, въ чемъ именно можетъ заключаться та сила, на которой должно отразиться вліяніе и значеніе женщины въ обществѣ, мы находимъ необходимымъ прослѣдить положеніе женщины при различныхъ степеняхъ умственнаго и гражданскаго развитія обществъ.
Къ несчастію, литература мало знакомитъ съ бытомъ дикарей, но и изъ того, что извѣстно, можно заключить, что женщина у дикихъ пользуется полной свободой и равенствомъ, и это зависитъ отъ отсутствія всякихъ гражданскихъ формъ и отношеній въ жизни дикарей. Жизнь безъ семейства, безъ стяжаній, жизнь удовлетворенная дарами природы, добываемыми безъ труда и усилій, жизнь свободная отъ всякой искусственности -- не содержитъ въ себѣ начала эксплоатаціи слабаго сильнымъ. Поэтому вполнѣ естественно, что женщина, роль которой въ дикомъ состояніи ограничивается лишь тѣмъ, чтобы быть самкой, пользуется физической и нравственной свободой и матеріальными благами наравнѣ съ своимъ самцомъ. Но лишь только возникаютъ въ обществѣ начала гражданственности, первообразомъ которой является семейство, лишь только возникаютъ религіозныя вѣрованія, обычаи и наконецъ законы, и человѣческое общество изъ дикаго стада дѣлается политическимъ организмомъ, во главѣ котораго становится іерархія, или вмѣсто патріархальнаго начала является общинная форма, гдѣ большинство членовъ, согласныхъ между собою, подчиняетъ своей власти остальное меньшинство, уже оказывающееся слабымъ, безсильнымъ -- тотчасъ возникаетъ общественная эксплоатація: войны, плѣненіе, рабство. Грубая сила становится закономъ. Но прежде нежели эксплоатація достигнетъ этихъ политическихъ формъ, въ самой средѣ общества, руководящагося принципомъ насилія, представляется пища для этого насилія въ лицѣ женщины, на подчиненіи которой мужчинѣ, по нраву сильнаго, возникаетъ первая гражданская форма -- семейство, развивающееся потомъ въ высшія политическія формы современныхъ человѣческихъ конгрегацій. Подчиненіе женщины, какъ, напримѣръ, въ отдаленное патріархальное время и теперь на Востокѣ, возводится въ религіозный и гражданскій законъ и проходитъ чрезъ всѣ степени сообразнаго этому закону общественнаго развитія. Женщина прежде всего дѣлается рабой и такимъ образомъ удовлетворяетъ утилитарной цѣли и властолюбію мужчины; но какъ женщина, кромѣ рабочей силы, которой пользуется мужчина по праву власти, имѣетъ еще и другое особое значеніе, вытекающее изъ половаго влеченія къ ней, сильнѣйшаго изъ всѣхъ физическихъ ощущеній, то къ властительскимъ правамъ надъ ней присоединяется и страстное чувство.
Такимъ образомъ женщина дѣлается рабой и наложницей, то-есть предметомъ эксплоатаціи и съ тѣмъ вмѣстѣ сладострастья. Значеніе это она удерживаетъ за собою болѣе или менѣе при всѣхъ степеняхъ развитія, до котораго когда либо доходили человѣческія общества, съ измѣненіемъ лишь формы этой эксплоатаціи, то-есть вмѣсто рабства является гражданская зависимость, одно нравственное преобладаніе; вмѣсто наложницы она становится подругой, но подругой не свободной, а покровительствуемой; вмѣсто одалиски -- гетэрой, употребляющей всѣ силы искусства и изобрѣтательности для того, чтобы своими прелестями возбуждать въ мужчинѣ страсть, такъ сказать искусственное чувство любви, оспоривать у другихъ соперницъ сердце своего повелителя. Это гаремное свойство женщины держится неприкосновеннѣе всѣхъ другихъ и при самой развитой цивилизаціи современныхъ обществъ. Чѣмъ утонченнѣе дѣлается цивилизація, тѣмъ болѣе сглаживается видимое неравенство отношеній между мужчиной и женщиной, хотя сущность этихъ отношеній во многомъ удерживается; значеніе женщины въ современныхъ обществахъ пріобрѣтаетъ силу по мѣрѣ того, насколько увеличивается нравственное и умственное развитіе женщины подъ вліяніемъ духа времени и вообще той атмосферы, которая окружаетъ бытъ современнаго человѣка. Начало освобожденія женщины вытекло изъ христіанства и такимъ образомъ освящено религіей. Съ тѣхъ поръ общественное значеніе женщины, какъ всякая свободная сила, идетъ въ параллели съ общимъ соціальнымъ развитіемъ и вырабатывается рядомъ вопросовъ о женщинѣ, занимающихъ современную мысль, и самыми фактами, подтверждающими, что женщина начинаетъ занимать весьма важное соціальное значеніе и пріобрѣтать вліяніе на общественныя дѣла.
Уясненіе того, въ чемъ именно должно заключаться значеніе и вліяніе женщины и какая сила должна служить опорой этому вліянію -- составляетъ всю сущность вопроса. Мы не имѣемъ въ виду опредѣлять дидактически границы, въ которыхъ должна обращаться женщина, но намѣрены уяснить ихъ себѣ, принимая исходной точкой заключеній естественный порядокъ вещей, современныя потребности общества и вообще условія возможности, вліянія которыхъ нельзя не признать во всякомъ реальномъ проявленіи общественнаго развитія.
Для уясненія предмета необходимо прежде всего составить себѣ понятіе объ элементахъ современной соціальной жизни, о силахъ, приводящихъ въ движеніе эти элементы и способствующихъ развитію цивилизаціи, о современныхъ потребностяхъ общества и о направленіи въ немъ идей.
Естественная задача цивилизаціи, безспорно, заключается въ томъ, чтобы человѣкъ могъ пользоваться всѣми природными благами, выражаемыми весьма несложной формулой: быть существомъ свободнымъ и вполнѣ удовлетвореннымъ въ своихъ матеріальныхъ потребностяхъ, которыя обезпечивали бы ему возможность развитія и умственныхъ силъ наравнѣ съ физическими. Къ достиженію этого состоянія постоянно были направляемы умственныя усилія человѣка. Но идеальный и эмпирическій пути, которыми единственно могъ слѣдовать человѣкъ къ своей цѣли, всегда были для него такъ непроходимы и такъ тернисты, что вся долгая исторія человѣчества представляетъ какъ-бы рядъ ошибокъ ума и воли и цѣлую бездну уклоненій, доказывающихъ, что человѣкъ, идя инстинктивно къ своей дѣли, дѣйствовалъ фактически какъ-бы безсознательно, случайно и отрекался отъ своихъ ошибокъ только вслѣдствіе сильныхъ и настойчивыхъ убѣжденій опыта. Можетъ быть, этотъ грубо-эмпирическій путь и есть единственный способъ человѣческаго развитія въ самыхъ фактахъ жизни, но тѣмъ не менѣе человѣкъ почти на столько же способенъ по имѣющимся даннымъ отыскивать умомъ свое неизвѣстное, на сколько способенъ пользоваться и уроками своего прошедшаго, то-есть своей исторіей. Поэтому мы вправѣ смотрѣть на всю геологію нашей исторіи какъ на слои разнородныхъ ошибокъ и уклоненій, еще до сихъ поръ неприблизившихъ человѣчество къ его нормальному идеалу, а на искомое неизвѣстное, человѣкъ, естественно, долженъ надѣяться какъ на средство, совершеннѣйшее всѣхъ другихъ средствъ, которыя были ему извѣстны донынѣ. Этотъ выводъ можетъ оправдать то убѣжденіе, что все осложненіе современнаго порядка общественной жизни вытекло изъ бездны ошибокъ, наполнившихъ исторію человѣчества; но это осложненіе во всякомъ, случаѣ необходимо принять за неотразимое условіе, при существованіи котораго, вслѣдствіе его неотразимости, должно совершаться дальнѣйшее развитіе человѣчества. Ошибки человѣчества такъ живучи, что нельзя не признать ихъ силы и значенія. Поэтому необходимо принять весь status quo современной жизни во всей его цѣлости, чтобы придти къ какимъ-либо практическимъ, реальнымъ результатамъ въ вопросѣ объ общественномъ значеніи женщины.
Главнѣйшимъ источникомъ тѣхъ элементовъ, изъ которыхъ слагается современная соціальная жизнь, служитъ, какъ и всегда было, природа человѣка; слѣдовательно, элементы эти суть: умственныя и физическія силы человѣка, или говоря иначе, трудъ физическій, производительный, матеріальный, и результаты умственной дѣятельности человѣка, то-есть опытъ, знаніе, наука. Силы эти приводятся въ движеніе также подъ вліяніемъ неотразимыхъ потребностей человѣка въ матеріальныхъ благахъ и въ стремленіи уяснять себѣ все видимое и ощущаемое имъ. Индивидуальная свобода человѣка и знаніе, указывающее на новые предметы потребленія, удобопринимаемые человѣческой природой, служатъ той внутренней силой прогрессивнаго движенія, которое мы видимъ въ современной цивилизаціи, какъ въ. умственномъ, такъ и въ матеріальномъ отношеніи. Распространеніе знанія и результатовъ умственной дѣятельности человѣка связаны тѣснымъ взаимодѣйствіемъ съ самой цивилизаціей. Популярность науки способствуетъ развитію цивилизаціи, увеличенію матеріальныхъ потребностей и матеріальной производительности; такъ же какъ и цивилизація требуетъ для своей собственной поддержки распространенія знаній и той же усиленной матеріальной производительности, а съ тѣмъ вмѣстѣ поддерживаетъ и науку. Развитіе науки и распространеніе знаній, то-есть общественное образованіе и воспитаніе, составляютъ весьма значительную долю массы человѣческаго труда въ современныхъ обществахъ и находятся въ неменѣе значительномъ отношеніи къ массѣ матеріальныхъ потребностей общества.
Раздѣляя общественныя потребности на матеріальныя и умственныя, еще нельзя этимъ составить вѣрнаго понятія о сущности ихъ. Разсматривая самые первые предметы потребностей современнаго цивилизованнаго общества, мы убѣждаемся только въ ужасающемъ ихъ разнообразіи. Стоитъ взглянуть на карту хорошаго ресторана, или войти на одинъ день въ домъ обезпеченнаго образованнаго человѣка, въ Лондонѣ, Парижѣ, или Нью-Йоркѣ, чтобы убѣдиться, какъ сложны даже первыя потребности современнаго человѣка. Надъ приготовленіемъ здороваго и вкуснаго обѣда и питья, поддерживающихъ существованіе цивилизованнаго семейства, тратится столько труда и знанія, что полудикій обитатель калмыцкой степи въ цѣлый десятокъ лѣтъ не будетъ въ состояніи понять и усвоить себѣ существующихъ требованій гигіены и пріемовъ кулинарной химіи. Даже для того, чтобы самымъ умѣреннымъ образомъ просуществовать московскому или петербургскому рабочему, нужно поглотить плоды самыхъ разнообразныхъ трудовъ: рюмка водки, выкуренной съ помощію капитала заводчика и труда винокура, кусокъ соленой рыбы, привезенной съ Бѣлаго или Каспійскаго моря, стаканъ чаю или кофе съ кускомъ сахару, одинъ листъ табаку и проч.-- все это можетъ служить слабымъ, но вѣрнымъ образчикомъ разнообразія современныхъ потребностей. Наша одежда, медицинскія пособія во время болѣзней, столь естественныхъ во всякомъ быту человѣка, наши жилища, также представляютъ безконечную сложность потребностей. Умственныя потребности человѣка не менѣе обширны, сложны и разнообразны: отъ чтенія и письма до философіи; отъ ариѳметики до крайнихъ выводовъ высшей математики; отъ элементарнаго знакомства съ механикой, физикой и химіей до небесной механики и тончайшихъ химическихъ анализовъ -- вмѣщается цѣлый необъятный міръ знаній, на добываніе которыхъ человѣкъ тратитъ бездну труда и умственныхъ усилій; потомъ, примѣненіе этихъ знаній къ жизни, распространеніе ихъ въ массѣ также поглощаетъ трудъ лучшей части человѣчества. Однимъ словомъ, мы видимъ потребности человѣка раздѣленными на двѣ главныя категоріи, то-есть матеріальныя и умственныя, требующія и такого же раздѣленія труда, который спеціализируется сообразно разнообразію и множеству потребностей. Мельчайшая спеціализація труда есть непремѣнное условіе совершенствованія его, и составляетъ одно изъ современныхъ явленій, имѣющее особенную соціальную черту.