Но спеціализація труда и знанія лишаетъ человѣка возможности обобщать и уяснять въ своемъ умѣ и безконечно-разнообразныя знанія, и столь же разнообразныя явленія и факты самой жизни, такъ что ея громадныя формы дѣлаются неуловимыми для отдѣльной личности, преданной спеціальному труду. Положеніе это рождаетъ особую спеціальность -- наблюденіе и изученіе жизни и обобщеніе ея явленій. Такимъ процессомъ рождается идея, и развиваясь по законамъ эмбріологіи, дѣлается достояніемъ общества. Развитіе идеи, какъ бы она ни была плодотворна и живительна для человѣчества, совершается труднымъ и медленнымъ путемъ. Пропаганда ея бываетъ усиліемъ многихъ поколѣній, даже цѣлые вѣка проходятъ въ пропагандѣ и борьбѣ за идею, дѣлающуюся достояніемъ большинства. Современныя идеи, двигающія человѣчество, устремлены къ свободѣ и довольству. Трудъ, какъ единственный рычагъ всякаго успѣха, совершенствуется и усиливается посредствомъ наибольшаго раздѣленія его. Масса труда требуетъ дѣятелей для всѣхъ спеціальностей, для каждой группы ихъ.
При разрѣшеніи всякаго соціальнаго вопроса необходимо обращаться къ законамъ физической природы, какъ къ принципу самому непреложному, иначе пришлось бы опираться на одну логику, слѣдовательно не имѣть внѣ себя никакой опоры, а законы человѣческой логики слишкомъ измѣнчивы по зависимости ихъ отъ устройства и физіологическаго и патологическаго состоянія мозга, чтобы можно было ей вполнѣ довѣряться въ анализѣ и оцѣнкѣ внѣшнихъ, и особенно нравственныхъ, явленій. Логика одного и того же индивидуума можетъ служить различно въ умозрѣніи по одному и тому же предмету; смотря по точкѣ отправленія, и выводы будутъ логичны, но въ то же время раціональность или ложность ихъ будетъ зависѣть отъ того, какая точка отправленія служила для каждой категоріи выводовъ.
Законъ раздѣленія труда, или спеціализація труда, находится въ прямой зависимости отъ физическихъ условій природы каждаго отдѣльнаго индивидуума, даже отъ условій расы, возраста и внѣшнихъ вліяній, то-есть среды, въ которой развивался индивидуально и общественно каждый человѣкъ. Поэтому было-бы странно отрицать, что различіе пола, раздѣляющее гораздо рѣзче мужчину отъ женщины, чѣмъ возрастъ и раса, не играло бы никакой роли въ раздѣленіи труда. Если необходимо допустить, что тупые нервы и малый объемъ мозга лишаютъ человѣка возможности посвятить себя какимъ бы то ни было умственнымъ занятіямъ; если человѣкъ съ слабой грудью и хриплымъ голосомъ не можетъ сдѣлаться пѣвцомъ; или наоборотъ -- было бы нераціонально и даже невозможно, чтобы человѣкъ, обладающій сильными и свѣжими умственными способностями, ограничился промысломъ, требующимъ одной лишь силы мускуловъ -- то раздѣленіе труда по указаніямъ и требованіямъ самой природы представляется вполнѣ естественнымъ. Внѣшнія условія, при которыхъ развивается индивидуумъ, также имѣютъ несомнѣнное вліяніе на спеціализацію труда, напримѣръ: коренной житель столицы, самый геніальный чиновникъ министерства, артистъ, или просто изнѣженный буржуа, были бы плохими звѣроловами, или степными табунщиками, и т. п. Можно положительно сказать, что русскій уѣздный и даже губернскій городъ не можетъ дать оратора для общественной трибуны, тогда какъ во всякой странѣ, гдѣ существуетъ публичная политическая жизнь, ораторы въ роли народныхъ представителей и адвокатовъ являются цѣлыми легіонами.
Темпераментъ человѣка, его нервная система, его мускулы, особенные недостатки или особенныя достоинства его организма, его физическое и умственное воспитаніе и образованность -- все это, неоспоримо, имѣетъ вліяніе на выборъ профессіи. Не всякій мозгъ и не всякіе нервы могутъ напрягаться въ извѣстной мѣрѣ: у одного закружится голова отъ простаго сложенія сотни цифръ, или отъ составленія какой нибудь статистической таблицы, а другой цѣлые годы почти безпрерывно работаетъ надъ сложными астрономическими вычисленіями.
Примѣняя всѣ эти выводы къ женщинѣ, нельзя не убѣдиться, что при всей ея политической и гражданской равноправности, многія отрасли человѣческой дѣятельности не могутъ быть согласны съ ея природой и съ ея естественными обязанностями; поэтому, женскій трудъ является спеціализированнымъ, какъ и вообще спеціализируется всякій трудъ и всякая дѣятельность. Изъ этого, конечно, не слѣдуетъ, что женщина стѣснена, или должна быть стѣснена, извѣстными отраслями труда; напротивъ, эта спеціализація совершается свободно, лишь подъ вліяніемъ физическихъ законовъ природы. Такъ-какъ дѣятельность человѣка условливаетъ его значеніе и вліяніе въ обществѣ, то положеніе женщины зависитъ прямо отъ того рода дѣятельности, которая ей свойственна, и отъ предѣловъ ея развитія. Предѣлы здѣсь играютъ весьма важную роль.
Въ современномъ строеніи обществъ мы видимъ цѣлую массу разнообразныхъ потребностей и столько же различныхъ отраслей труда и дѣятельности; съ другой стороны замѣтимъ, что женщины составляютъ собою половину, даже большую, всего человѣчества; слѣдовательно и ихъ числительное значеніе и свойственныя имъ отрасли дѣятельности могутъ сообщить имъ въ обществѣ ту силу, на которой вообще можетъ быть основано ихъ вліяніе на общественныя дѣла, если природные дары и способности женщины будутъ исчерпываемы до крайней степени на пользу общества и ея собственную, какъ это мы видимъ въ дѣятельности мужчины въ современныхъ цивилизованныхъ обществахъ.
Трудъ можно подраздѣлить на двѣ главныя категоріи: матеріально-производительный и нравственно-производительный; такого же труда, который не имѣлъ бы никакихъ результатовъ, быть не можетъ. Во всемъ, что является послѣдствіемъ труда, мы видимъ большую или меньшую степень утилитарности, иногда впрочемъ нетолько полное отсутствіе ея, но и относительный или положительный вредъ; полезность же или вредность труда вообще условливаются общественными потребностями и господствующими понятіями времени; поэтому, можно положительно заключить, что труда непроизводительнаго въ тѣсномъ и точномъ смыслѣ этого слова быть не можетъ -- иначе трудъ былъ бы не болѣе какъ простымъ упражненіемъ безъ цѣли и значенія, и ошибкой воли и сознанія человѣка, который въ своемъ нормальномъ состояніи къ подобнымъ ошибкамъ неспособенъ. Такимъ образомъ, всякій трудъ, вызванный потребностями общества и времени, есть трудъ производительный и слѣдовательно вознаграждаемый.
Потребности современнаго общества вызываютъ рядомъ съ трудомъ матеріально-производительнымъ столько же труда и нравственно-производительнаго. Настоящая цивилизація требуетъ, чтобы всякій человѣкъ, какому бы грубому труду онъ ни былъ преданъ, былъ болѣе или менѣе образованъ и развитъ нравственно и умственно и даже граждански и политически, а такое развитіе требуетъ образовательныхъ средствъ и затѣмъ постоянной поддержки и дополненія умственныхъ и нравственныхъ пріобрѣтеній человѣка, во всю его жизнь. И то и другое, то-есть образованіе и постоянное и безпрерывное умственное развитіе, требуютъ труда какъ со стороны тѣхъ, кто желаетъ образовываться и постоянно поддерживать свое развитіе, такъ и со стороны людей, труды которыхъ служатъ средствами общественнаго развитія, то-есть дѣятелей науки, литературы, искусства, образованія, воспитанія. Осложненіе современнаго быта цивилизованныхъ обществъ вытекаетъ изъ принципа мельчайшаго раздѣленія труда, и нельзя отвергать нормальности этого принципа, кромѣ нѣкоторыхъ исключеній, гдѣ трудъ служитъ предметомъ внѣшней роскоши, пустаго блеска, неимѣющаго ни смысла, ни значенія, и лишь доказывающаго собою остатки восточнаго невѣжества. Во всѣхъ же тѣхъ случаяхъ, гдѣ раздѣленіе труда условливается удобствами жизни и совершенствованіемъ предметовъ производства, вполнѣ оправдывается вытекающее изъ этого положенія увеличеніе отраслей труда, непроизводящихъ матеріальныхъ предметовъ потребленія.
Мы выше замѣтили, что трудъ выигрываетъ вообще отъ спеціализаціи и раздѣленія его; но если предположить, что всѣ члены общества -- и мужчины и женщины -- преданы исключительно своимъ спеціальностямъ, то мы увидимъ крайне-одностороннее развитіе между членами подобнаго общества, разрозненность нравственныхъ и умственныхъ интересовъ, узкость пониманія, отсутствіе солидарности въ образѣ мыслей, и вообще низкій уровень соціальнаго развитія и полную неспособность вырабатывать общечеловѣческія идеи и проникаться ими. Если же предположить, что въ обществѣ преобладаетъ общеобразовательный характеръ между его членами, что матеріальный трудъ для всякаго изъ членовъ общества сопровождается равнымъ же количествомъ труда умственнаго и нравственно-образовательнаго, то неизбѣжнымъ послѣдствіемъ этого положенія долженъ явиться упадокъ матеріально-производительнаго труда и качественнаго достоинства въ предметахъ производства; однимъ словомъ, должно явиться нарушеніе главнѣйшей и естественной потребности общества въ наибольшемъ матеріальномъ довольствѣ и прогресивномъ улучшеніи самаго производства.
Самымъ нормальнымъ отношеніемъ спеціализаціи труда къ общеобразовательному элементу въ обществѣ можно признать то положеніе, когда каждый спеціалистъ, преданный исключительно своему труду, находясь постоянно подъ вліяніемъ распространенныхъ въ обществѣ знаній, идей, составляющихъ какъ-бы общественную атмосферу, принимаетъ въ себя элементарно всѣ результаты умственной и нравственной дѣятельности общества, употребляя самую незначительную часть своего времени на этотъ весьма легкій и освѣжающій трудъ. Французскій и итальянскій горожанинъ не оттого стоитъ на присущей ему степени умственнаго и политическаго развитія, что слушалъ курсы политическихъ наукъ, а оттого, что его окружаетъ такая соціальная атмосфера, которая дѣлаетъ изъ него существо, кругъ понятій котораго не ограничивается лишь предметомъ его спеціальности.